Военные планы Европы

Страны ЕС неоднократно заявляли о том, что готовятся к войне с Россией на рубеже десятилетий (в районе 2029–2032 года). Под это выделяются бюджеты, верстаются планы создания независимой от НАТО «европейской армии», развёртывается ВПК, производятся и ставятся на вооружение новые образцы ракетной и авиационной техники. На днях «коалиция желающих» объявила о намерении провести совместные учения в Польше. Легенда учений — ввод европейских войск на Украину после окончания вооружённого конфликта (имеется в виду СВО).

Можно отмахнуться от этих учений, как от очередной не имеющей значения провокации. Мало ли их было за последние годы. По сравнению с провокациями на Балтике, дошедшими до попыток блокады российских гражданских и военных портов, а также прямых угроз безопасности Калининградского эксклава, какие-то учения с привлечением нескольких тысяч военных действительно могут показаться событием, не заслуживающим внимания. И показались бы, если бы не общий геополитический контекст.

Практически все военные учения стран ЕС за последние десять лет так или иначе связаны с планами вторжения на постсоветское пространство, причём в большинстве случаев прогнозируется столкновение с ВС РФ. То есть европейцы не только заявляют о подготовке войны с Россией, но и ведут активную подготовку к ней, причём подготовка эта ведётся не только в финансово-экономической, дипломатической и социально-информационной сферах, но и конкретно в военной сфере.

Надо ли объяснять, что военные учения, тем более крупномасштабные, с задействованием вооружённых сил нескольких государств, — весьма затратное мероприятие? В год таких можно организовать пару-тройку штук. В кризисные времена интенсивность учений увеличивается, но всё равно больше пяти-шести штук крупномасштабных учений в год даже в условиях кризиса ни одна страна долго не выдержит.

Армия всегда учится воевать с наиболее вероятным противником. При этом характер боевых действий в Карелии существенно отличается от сахарского ТВД, а бои в Альпах, Пиренеях или на Балканах — от степных условий Подонья, нижнего течения Днепра и нижней Волги.

Армия будет гораздо лучше подготовлена, в том числе технически к войне в той местности, к битвам в которой готовилась, чем к сражениям где бы то ни было ещё. У войск нарабатывается опыт взаимодействия в соответствующих природных условиях, под них подгоняется снаряжение, разрабатываются стратегия и тактика, заказываются, разрабатываются и осваиваются войсками наиболее подходящие для конкретных условий образцы техники.

Помните, как после первых боёв ВС СССР в Афганистане на вооружение поступила БМП-2 с орудием более мелкого калибра, чем на БМП-1, но зато автоматическим и с более высоким углом наведения? Войска всегда стараются заранее приспособиться к особенностям будущего ТВД.

Следовательно, если будущая европейская армия, а пока армии «коалиции желающих», готовится к войне в условиях Польши, Прибалтики, Белоруссии и Украины, проводя учения только на данном ТВД, в ближайшие пару десятилетия вести широкомасштабные боевые действия в Сахаре она точно не собирается, с мелкими же задачами справятся спецназ и Легион, которым положено уметь воевать везде.

Можно объяснить действия европейцев обычным шантажом России. Вот, мол, мы готовимся, смотрите, уступите нам, пока не поздно и мы не начали воевать. Но европейские военные крайне скептически оценивают шансы европейских армий в войне против России. Особо впечатлительные даже утверждают, что ВС РФ без проблем дойдут до Парижа.

Я бы не был настолько уверен, что без проблем, но то, что, если понадобится, дойдут, сомнений не вызывает. Тем более Россия — первая ядерная держава мира и способна Европу просто уничтожить, имея стопроцентные шансы хоть и не без существенных потерь, но выжить.

То есть шантаж не может сработать, поскольку он неправдоподобен. Пугать войной, которую не можешь выиграть, глупо. Наши европейские соседи выбрали себе в руководители не самых интеллектуально развитых политиков, но уж такую простую вещь они понять могут.

Вариант: они пытаются испугать тем, что подготовятся и начнут войну, когда сила будет на их стороне, — тоже не работает. Если лет за пять-десять они потенциально могут собрать, вооружить и обучить армию, способную противостоять российской, если за это время они могут накопить достаточное количество расходных материалов и наладить производство наиболее востребованных боеприпасов и техники для того, чтобы вести более-менее длительную войну, то с отставанием по количеству, качеству и номенклатуре ядерных вооружений они за десять лет ничего сделать не смогут.

В лучшем для себя случае смогут дорастить английские и французские арсеналы до примерно 500 боеголовок в каждом. Скорее всего, реальное увеличение будет сотни на полторы в каждом меньше. Неприятно, но для России несмертельно.

Тем не менее европейцы сделали стратегическую ставку на военное решение и вложили в его реализацию уже достаточно ресурсов, чтобы можно было с уверенностью сказать, что у них осталось два варианта: капитуляция (согласие с российским вариантом мира, без попытки начать против РФ боевые действия) и реальная война.

На что же они рассчитывают, если не могут воевать, не могут не воевать и не пытаются найти третий вариант, двигаясь к военному конфликту, который для них однозначно убийственен?

Оценивая общую ситуацию, следует иметь в виду, что, несмотря на то что войны начинаются в результате применения стратегии эскалации, происходит это только потому, что либо одна, либо обе стороны конфликта теряют над стратегией эскалации контроль. На деле стратегия эскалации применяется для того, чтобы избежать войны, поставив противника в положение, когда уступки покажутся ему выгоднее военного риска, так как даже победоносная война (не говоря уже о риске поражения, который всегда присутствует) даст ему менее выгодный мир как с точки зрения геополитической расстановки сил, так и с точки зрения ресурсных затрат.

С этой точки зрения европейцы могут рассчитывать на:

1. Создание ситуации, в которой Россия не сможет победить без применения ядерного оружия, понимая при этом, что ответный удар хоть и не уничтожит ее, но нанесёт существенный ущерб, выбивая из числа главных военных держав, в результате чего оставшиеся ядерные державы могут попытаться решить свои проблемы за счёт России, ослабленной конфликтом с Европой.

Этот вариант имеет слабую сторону. Европе придётся пожертвовать собой, и она так и не узнает, возникли ли у России в дальнейшем трудности и если да, то какие.

2. Расчёт на то, что США не могут отказаться от европейского плацдарма окончательно, что политика Трампа на европейском направлении блеф, а если и не блеф, то его личный подход, что другие президенты (неважно, демократы или республиканцы) будут склонны не допустить падения европейского союзника и, если дело дойдёт до грани войны с Россией, вмешаются, чтобы поддержать Европу и обеспечить ей лучшие условия мира, чем те, на которые Россия согласится без участия США.

Как видите, в обоих случаях речь идёт о шантаже. Но о шантаже не просто войной Европы и России, а непрогнозируемыми последствиями такого столкновения для обеих сторон.

И опять-таки, можно было бы сказать, что европейцы никогда не пойдут на подобный риск, но они на него уже пошли. Участие Европы в украинском конфликте, а также постоянные провокации давно уже позволяют России ответить военной силой. Сдержанность Москвы не означает отказ от такого ответа — всего лишь желание избежать худшего варианта развития событий, а если не выйдет, то самостоятельно выбрать время, место и формат начала военных действий. То есть по грани войны европейцы уже ходят и знают это.

На то, что они не пожертвуют своими странами и народами, бросив их в ядерную войну, я бы тоже не рассчитывал. Они не случайно поддерживают Зеленского. Они и мыслят, как он. Их интересуют не государства, люди, промышленное производство, а финансовые потоки, которые, как они верят, сохранятся независимо от того, уцелеет ли Европа.

Европейцы не случайно с самого начала украинского кризиса любят вспоминать о Крымской войне. Хоть на поле боя европейские армии и не стяжали тогда великой славы, Крымская война для них интересна тем, что служит блестящим подтверждением непрогнозируемости политических раскладов. Николай Павлович тогда совершенно адекватно оценил обстановку.

Великобритания и Франция сцепились в дележе Африки и Азии. Вражда между ними была принципиальной, а война Парижа и Лондона буквально стояла на пороге. Австрия была только что спасена русскими войсками и должна была сидеть тихо хотя бы из страха перед внутренней нестабильностью. Кроме того, Австрия и Пруссия были давними союзниками. Да и сама Турция, в 1833 году фактически согласившись стать российским протекторатом, получала от этого огромные бонусы. Но несколько политиков приняли неожиданные решения, и всё пошло не так, как должно было.

Вот и сейчас европейцы до сих пор рассчитывают на случай, который всё для них сам собой исправит. Вся их стратегия эскалации как раз и направлена на создание такого случая, когда испуганный перспективой ядерной войны мир объединится против России и заставит её уступить Европе. Просто безответственные европейские политики совершенно не желают принимать во внимание тот факт, что стратегия эскалации очень редко завершается удачно, как правило, она выходит из-под контроля и завершается войной.(c)