«Ленин – великий русский военачальник», «Октябрьская революция произошла в 1996-м», «На месте, где Николай II упал с лошади и разбился насмерть, построили в Петербурге Храм Спаса на Крови» – такие ответы дают выпускники школ, проходя творческое собеседование при поступлении в одно из творческих высших учебных заведений северной столицы. Я бы не поверил в это, если бы сам не с ними не собеседовал.

Если какой-нибудь монархист возмутится вопросом о Ленине, то отвечу – он вытекает из другого вопроса – о названиях, которые в разные годы носил город на Неве. Ведь должен же знать это человек, который решил, как минимум, на четыре года связать своё существование с Санкт-Петербургом.

И как компенсация за наш «ленинизм» – вопрос о Храме Спаса на Крови на канале Грибоедова (раньше назывался Екатерининским). Поступающий мог бы разгуляться, обличая «бесов русского нигилизма», но он (точнее – она) обвинила лошадь, чей строптивый характер положил конец династии Романовых.

Вообще нашим монархистам не следует сильно переживать по поводу сохранения памяти о Ленине и «узурпаторах-большевиках». Нет её – этой памяти.

Общался, например, с одной барышней из прекрасной Самары. Она решила стать тележурналистом. Спрашиваю её: «Как в советские годы назывался ваш замечательный город». «Куйбышев», – бойко отвечает она. «Точно! А кто это – Куйбышев?» Молчание на несколько секунд – барышня собирается с мыслями и затем безошибочно выпаливает: «Великий человек!»

Кем конкретно был этот великий человек, она, конечно, не знает, о его роли в истории её родного города (Валериан Куйбышев возглавлял самарские органы советской власти в 1917-м), понятное дело, даже не слышала. Не знает она и кто такой Ленин. Я поинтересовался: «В Москве бывали?» «Да, и не один раз». «По Красной площади гуляли?» «Конечно». «И вас не заинтриговало, почему на мавзолее написано “Ленин”?» «Нет, я не посчитала, что это важно».

Привет создателям фильма «Мумия».

Они потратили силы и средства, чтобы разоблачить «не упокоенного мертвеца» на Красной площади, а молодое поколение и не понимает, почему это так важно. Важно, с точки зрения монархистов, конечно.

И одновременно привет нашим официальным пропагандистам. Ведь они полагают, что если заявить, что западная пропаганда сродни геббельсовской, то все всё поймут и проникнутся презрением к этой пропаганде. Молодые ребята не поймут. Не проникнутся. Ибо не знают, кто такой Иозеф Геббельс и чем он занимался в нацистской Германии. Да и о нацизме они имеют весьма размытые представления – что-то плохое, что было в Германии в ХХ веке.

Проводя собеседования, мы не преследуем какой-либо идеологической цели – отсекаем лишь агрессивных почитателей иностранных агентов в мире медиа. Если человек бескомпромиссно убеждён, что Юрий Дудь, Екатерина Гордеева или какая-нибудь Ирина Шихман (все признаны в РФ иностранными агентами) – непревзойдённые мастера интервью, да и вообще – ум, честь и совесть масс-медиа, то, наверное, он должен поступать не в российское государственное высшее учебное заведение, а латышское, литовское или израильское.

Выбор для него велик. Надо быть последовательным. Кстати, некоторые адепты «коллективного дудя» настолько агрессивны, что, похоже, поступают в наши институты и университеты не учиться журналистике, а учить этой профессии. Они же знают, как надо. Видели-читали.

Однако отсеивание безапелляционных поклонников иноагентской пропаганды – далеко не главная цель творческого собеседования, проводимого нами.

Главное цель – выявить культурный кругозор поступающего, насколько он любознателен (любознательность и даже любопытность – важное качество журналиста) и стрессоустойчив (журналист должен уметь не теряться в сложной ситуации). И со всем этим проблемы. В лучшем случае мы слушаем рассказы о русской классике. Что неплохо, но недостаточно.

Есть, конечно, ребята, которые сознательно выбрали профессию журналиста, занимались в кружках по журналистике, закончили медиакласс и даже уже имеют небольшой практический журналистский опыт. Но их мало. Остальные идут абы куда, ибо сдали ЕГЭ по литературе. И вот мы подбираемся к корню проблемы.

Конечно, так и подмывает посмеяться над «тупыми зумерами» (или как называют тех, кто их сменяет). Но тупыми-то они стали по какой-то причине.

Как их учили истории, если они не знают, кто такой Ленин, обстоятельства ухода из жизни Николая II, когда началась Великая Отечественная война, кто занимался в нацистской Германии пропагандой, да и вообще – какой временной отрезок Германия находилась под властью нацистского режима, напавшего на Советской Союз, и т.д., и т.п.?

И здесь вспоминается незабвенный Андрей Александрович Фурсенко. Неизвестно, заявлял он или нет, будучи министром образования, выступая перед активистами кремлёвского молодёжного движения «Наши», что главная задача современного обучения – подготовить квалифицированного потребителя.

Он утверждает, что он такого не говорил, что его слова переврали. Якобы на самом деле он тогда сказал, что «быть потребителем знаний, которые произведены во всём мире, это не менее достойное дело, чем что-то придумывать самому». Пусть так. И где эти потребители знаний? Нет их. Зачем человек будет потреблять то, что не читает нужным? Зачем школьник будет учить историю, если он не собирается сдавать по истории ЕГЭ?

Реформа образования, которой руководил господин Фурсенко, обесценила знания, которые неприменимы на практике буквально. Теперь нужно «прокачивать скилы». Продвинутые педагоги сегодня объясняют ребятам, что есть hard skills, которые применяются в профессии, и soft skills, необходимые для коммуникации. Остальное не нужно.

При этом круг hard skills всё время сужается под предлогом усиления специализации. А начинается всё с подготовки к ЕГЭ, когда отбрасывается всё, что для его сдачи не требуется. С «отцом ЕГЭ» нельзя не согласиться, когда он говорит, что пользоваться чужими знаниями не стыдно, но для этого эти чужие знания надо уметь, а главное – желать, получить.

А теперь ответьте на риторические вопросы. Будет ли ценится корреспондент, который, например, не понимает в честь чего коммунисты проводят торжественные собрания 7 ноября, а все мы отдыхаем 4 ноября? Как корреспондент подготовит грамотный репортаж о мероприятии, повода для которого он не знает? Конечно, он может загуглить информацию. Но разве этого достаточно для полноценного погружения в тему?

Сейчас модно уповать на искусственный интеллект, будто это не очередной шаг в развитии компьютерных и интернет-технологий, а некий миссия, который объявился, чтобы приобщить нас к неведомым доселе знаниям. С самой высокой трибуны нашей страны несколько раз прозвучала мысль, что от развития ИИ зависит наше будущее.

Всё верно. Эти технологии надо развивать, применять их под себя. Но зачем устраивать виток очередной кампанейщины? Преподавание ИИ внедряют в школы, в высших учебных заведениях одна за другой проводятся «научные» конференции о влиянии ИИ на образование и профессии, которым в этих заведениях обучают. А в итоге что?

А в итоге мы получаем дипломные работы, написанные нейросетями, порой со всеми ошибками («багами») и нелепицами, которые эти сети часто выдают. И наказывать за использование ИИ нельзя. Нет нормативного акта, который бы запрещал его использование при написании выпускной. (Где-то кто-то наказывает, но на свой страх и риск.)

Отсюда в сознании студента формируется представление, что учиться, в том числе слушать лекции, заниматься на семинарах, необязательно. Ведь есть ИИ, который всегда выручит. Подскажет. В том числе верные ответы на ЕГЭ и госэкзамене. Но пока что-то не подсказывает.

Специалисты утверждают, что ЕГЭ совершенствуется, что это уже не «угадайка», как при Фурсенко, что для успешной сдачи ЕГЭ надо обладать критическим мышлением. Может быть. Но что-то эффекта от этого совершенствования не чувствуется.

Не пора ли вернуться к старым и добрым экзаменационным билетам по главным предметам? Да, элемент преподавательской субъективности в оценке будет. Но будет и подготовка к экзаменам. А пока мы рискуем получить поколение ИИдиотов.

Фильм режиссёра Михаила Сегала «Рассказы» (2012) заканчивается новеллой «Возгорится пламя», в которой рассказывается о страстном романе главного редактора столичного издательства, мужчины среднего возраста, и юной барышни – познакомились они в автомобильной пробке. Им здорово вместе – веселье, бурный секс и всё такое…

Редактор смешил барышню песней о Мурке и ГубЧеКа, полагая, что она в теме, что за Мурка, что такое ЧК. А когда она заявила, что ЧК – это chica (девушка) и затруднилась что-либо внятное поведать о важнейших событиях в истории России ХХ века, у мужчины пропала эрекция. В итоге редактор бросил барышню из пробки ради своей сверстницы, которая, как минимум, в курсе, что Троцкого убили ледорубом. С дурой скучно тем, кто возглавляет издательство.

Кстати, барышня из «Рассказов» – типичная «квалифицированная потребительница», уверенная, что «счастье – в простых вещах», например, в автомобиле, который позволяет в любой момент «куда-то поехать и просто попить кофе на веранде». То, что автомобиль куплен в кредит, «тоже суперкруто»: «ты вроде такая молодая, а уже можешь ездить на машине».

Прошло почти 15 лет после выхода «Рассказов». И барышня из новеллы «Возгорится пламя» сегодня не кажется непробиваемой идиоткой. Она хотя бы знала, что «большевики были красными, а белые – за царя».

Нынче такой ответ, указывая на осведомлённость опрашиваемого в истории Гражданской войны в России, принимается благосклонно. Хоть что-то знает! Да, царя Николая II расстреляли в июле 1918 года.

Но ведь некоторые белые после этого, как верно заметила барышня из «Возгорится пламя», «хотели другого царя». Она, эта барышня, хотя бы не полагала, что Николай II погиб в результате падения с лошади на набережной Екатерининского канала. Нас уничтожает эпидемия беспамятства.

Чувствуется, что некоторые наши нынешние лидеры хотят остаться в памяти благодарных потомков. И они многое для этого делают. Но не получится остаться, если так и дальше всё будет развиваться. Ибо исчезнет коллективная память. Их забудут, даже если их имена вписать в учебники истории.

Пройдёт ещё лет двадцать, и мало кто будет понимать за что сейчас идёт война, за какие земли, за какие смыслы. Ведь нацизм – это что-то, что было в Германии в ХХ веке…(c)