Советская страна в 1937 году – правда истории и ложь "демократов"
... Один из «проступков», инкриминируемых Сталину его критиками, – слова о «винтиках», с которыми он однажды сравнил людей. Сегодняшние противники обвиняют его в этом высказывании как чуть ли не в одном из самых главных грехов. И они уверяют, что уже в этом сравнении выражается высшая степень неуважения и презрения к тому, кого назвали «винтиком».

И самое интересное, что Сталин действительно это говорил. Точнее, нечто похожее. Да, он действительно использовал это сравнение. Вопрос в том, что все подобного рода мифы создаются именно так: берётся нечто, что действительно имело место, и вплетается в то, чего не было или было совсем не так.

О «винтиках» Сталин сказал 25 июня 1945 года, на торжественном приёме в Кремле в честь Победы СССР в Великой Отечественной войне против нацистской Германии.

И сказано было следующее: «Не думайте, что я скажу что-нибудь необычайное. У меня – самый простой, обыкновенный тост. Я бы хотел выпить за здоровье людей, у которых чинов мало и звание незавидное. За людей, которых считают «винтиками» великого государственного механизма, но без которых все мы – маршалы и командующие фронтами и армиями, – грубо говоря, ни черта не стоим. Какой-либо «винтик» разладится – и кончено. Я поднимаю тост за людей простых, обычных, скромных, за «винтики», которые держат в состоянии активности наш великий государственный механизм во всех отраслях науки, хозяйства и военного дела.

Их очень много, имя им – легион, потому что это – десятки миллионов людей. Это – скромные люди. Никто о них ничего не пишет, звания у них нет, чинов мало, но это – люди, которые держат нас, как основание держит вершину. Я пью за здоровье этих людей, наших уважаемых товарищей». Вот как ПРАВДА трансформируется врагами в ЛОЖЬ.

Нет, наверное, ни одного «демократа», либерала, проще говоря – антисоветчика, который не пнул бы «это чудовище» - Андрея Януарьевича Вышинского за его слова «ПРИЗНАНИЕ – ЦАРИЦА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ». Для тех, кому фамилия Вышинский ничего не говорит, стоит напомнить, что это - главный прокурор на политических процессах 30-х годов, который якобы успешно внедрял в советскую юридическую теорию и практику постулат «ПРИЗНАНИЕ – ЦАРИЦА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ».

В действительности эта фраза бытовала ещё в Древнем Риме. Царица доказательств (лат. - Regina probationum) - так в римском праве называли признание вины самим подсудимым, которое делает излишними все иные доказательства, улики и дальнейшие следственные действия.

Сам же Вышинский, как следует из его труда «Теория судебных доказательств в советском праве», придерживался прямо противоположного мнения: «Было бы ошибочным придавать обвиняемому или подсудимому, вернее, их объяснениям, большее значение, чем они заслуживают этого…

В достаточно уже отдалённые времена, в эпоху господства в процессе теории так называемых законных (формальных) доказательств, переоценка значения признаний подсудимого или обвиняемого доходила до такой степени, что признание обвиняемым себя виновным считалось за непреложную, не подлежащую сомнению истину, хотя бы это признание было вырвано у него пыткой, являвшуюся в те времена чуть ли не единственным процессуальным доказательством, во всяком случае считавшуюся наиболее серьёзным доказательством, «царицей доказательств» (regina probationum).

Этот принцип совершенно неприемлем для советского права и судебной практики. Действительно, если ДРУГИЕ обстоятельства, установленные по делу, доказывают виновность привлечённого к ответственности лица, то сознание этого лица теряет значение доказательства и в этом отношении становится излишним.

Его значение в таком случае может свестись лишь к тому, чтобы явиться основанием для оценки тех или других нравственных качеств подсудимого, для понижения или усиления наказания, определяемого судом». Что главное в использованной здесь методике лжи на А.Я. Вышинского? Только одно – расчёт на нашу лень, нашу доверчивость, а ведь надо поступать совсем по-другому – всё, даже то, что нам кажется истиной в последней инстанции, надо проверять, проверять по независимым источникам, тщательно сравнивать и обдумывать.

Политические процессы 1937 года – что о них говорят иностранцы? На процессах присутствовали десятки, если не сотни корреспондентов западных газет, многочисленные представители дипломатического корпуса.

Вот мнение посла США в СССР в 1936–1938 гг. Джозефа У. Дэвиса: «Подсудимые выглядят физически здоровыми и вполне нормальными. Порядок процесса разительно отличается от того, что принят в Америке, однако, учитывая то, что природа людей одинакова повсюду, и опираясь на собственный адвокатский опыт, можно сделать вывод, что обвиняемые говорят правду, признавая свою вину в совершении тяжких преступлений.

Общее мнение дипкорпуса состоит в том, что правительство в ходе процесса достигло своей цели и доказало, что обвиняемые участвовали в каком-то заговоре. Беседа с литовским послом: он считает, что все разговоры о пытках и наркотических препаратах, якобы применяемых в отношении к подсудимым, лишены всяких оснований».

Джозеф У. Дэвис 7 июля 1941 года записал в своём дневнике: «…Сегодня мы знаем, благодаря усилиям ФБР, что гитлеровские агенты есть повсюду, даже в Соединённых Штатах и Южной Америке. Немецкое вступление в Прагу сопровождалось активной поддержкой военных организаций Генлейна.

То же самое происходило в Норвегии (Квислинг), Словакии (Тисо), Бельгии (Дегрель)… Однако ничего подобного в России мы не видим. «Где же русские пособники Гитлера?» — спрашивают меня часто. «Их расстреляли», — отвечаю я».

Говоря о процессах 1937 – 1938 годов В.М. Молотов сказал писателю Феликсу Чуеву фразу, которая говорит о многом: «Мы не ждали, пока нас предадут, мы брали инициативу в свои руки и их опережали». Уместно здесь вспомнить и историю генерала А.А. Власова. Ведь он всего за несколько месяцев до предательства хорошо себя проявил в обороне Москвы. А предал – и раскрылись тайники его души – ненавижу коммунистов, ненавижу Советскую власть, ненавижу Сталина.

Надо сказать, что контрреволюционное, начиная с Н.С. Хрущёва, руководство Советского Союза создало идеальные условия для антисоветских, антисталинских, элементов для клеветы на процессы 1937 – 1938 годов. Что это породило? МИФЫ, один подлее другого. Так, В.И. Алкснис, говорит в интервью о Тухачевском: «…Но самое странное — это поведение обвиняемых.

В газетах писали, что они всё отрицали, ни с чем не соглашались. А в стенограмме — полное признание. Самого факта признания, я понимаю, можно добиться пытками. Но там совсем другое: обилие подробностей, длинный диалог, взаимные обвинения, масса уточнений… В том, что заговор внутри Красной Армии действительно существовал, и Тухачевский был его участником, я сегодня убеждён полностью».

Особенно вредной, мешающей честным историкам – исследователям (а через них и широкой общественности) узнать правду и о Советской Стране, и о репрессиях, и о И.В. Сталине – является засекреченность фондов многих государственных архивов, особенно это касается политических репрессий, т.е. событий восьмидесятилетней давности.

Такой порядок вызывает возмущение даже у «мемориальца» Никиты Петрова: «Требования, предъявляемые к исследователю архивными чиновниками на получение письменного согласия от потомков репрессированных для доступа к архивно-следственным делам, не соответствуют законодательству. С какой это стати право распоряжаться архивным делом репрессированного принадлежит его потомкам?

В России по закону наследуется только право на имущество и авторское право, но никак не право распоряжаться доступом к документам государственных архивов (заметим, государственных, а не личных)!»

Он же (Никита Петров) говорит: «Я в своё время помогал четырём знакомым, у которых тоже в роду были «кто-то репрессированные», разыскать информацию о них. Люди угрохали кучу времени на обращения в различные архивы, да и денег порядочно.

В итоге выяснилось, что у одного бабка села не за то, что «была дочерью царского офицера», а за то, что она, будучи бухгалтером на заводе, взяла из заводской кассы деньги и купила себе шубу. У другого дед сел не «за анекдот про Сталина», а за участие в групповом изнасиловании. У третьего дед оказался не «раскулаченным ни за что крестьянином», а рецидивистом, получившим вышку за убийство целой семьи (отца, матери и двоих детей подростков).

Только у одного дед оказался действительно политически репрессированным, но опять же не «за анекдот про Сталина», а за то, что во время войны был полицаем и работал на немцев. Это к вопросу о том, стоит ли доверять семейным легендам про репрессированных родственников».

Анализируя в целом борьбу и вокруг репрессированных, и вокруг всей Советской истории, понимаешь, что её причины и её существо – это лютая ненависть классового врага к самой сути Советской власти – власти рабочих и крестьян, власти труда.

Врагам Советской власти ненавистно в ней всё – и люди, верные принципам коммунизма, и законы Советского государства, и социальные преобразования, освободившие человека труда. И для клеветы на Советское общество его враги с готовностью используют любую гнусную ложь, любую клевету.

Защищая Сталина, защищая Советскую историю мы, большевики, несём вперёд славное красное знамя борьбы трудового народа за справедливый социальный порядок, за равноправие людей, за общество, в котором нет эксплуатации человека человеком. Мы победим!(с)