Талергоф и Терезин – концентрационные лагеря для русских.

112 лет назад в «просвещённой» Австро-Венгрии был открыт первый в Европе концентрационный лагерь Талергоф – специально для русских крестьян, не желавших становиться украинцами.
Историю геноцида, который в современной Европе просто вычеркнули из памяти

Во время Первой мировой войны, прямо перед ее началом, в Австро-Венгрии были уничтожены десятки тысяч русских людей. Это была этническая чистка, проведенная австрийскими властями при содействии местных польских администраций и при полном одобрении со стороны Германии. Тысячи людей были расстреляны, повешены, заколоты штыками и уморены голодом. Десятки тысяч перемещены в концлагеря Талергоф и Терезин. Сотни тысяч стали беженцами.

Прикарпатские земли со времен Киевской Руси всегда были частью большого и единого русского мира. Еще при князе Владимире его западные княжества назывались Червонной Русью. После бури, пришедшей с востока, эти русские территории попали под власть поляков и венгров. Галицкая Русь стала провинцией Польского королевства. А Русь Угорская вошла в состав Венгерского государства. Положение русских людей под властью чужеземцев было непростым.

В связи с активизацией русских в Австро-Венгрии в конце 19 века началась настоящая травля всего русского. Австрийские власти передали образование в русских школах в руки польских местных администраций. Была налажена система, когда лучшие места в Галиции можно было занять, только признав себя не русским, а украинцем. С 1878 года после Берлинского конгресса, когда Австрия и Германия заключили тайный союз против России, австрийские власти принялись искоренять в своих восточных областях русскую опасность.

«Хватали всех сплошь, без разбора, кто лишь признавал себя русским и русское имя носил. У кого была найдена русская газета или книга, икона или открытка из России. Хватали кого попало: интеллигентов и крестьян, мужчин и женщин, стариков и детей, здоровых и больных.

И в первую голову, конечно, ненавистных им русских попов, доблестных пастырей народа, соль Галицко-русской земли. Хватали, надругались, гнали. Таскали по этапам и тюрьмам, морили голодом и жаждой, томили в кандалах и веревках, избивали, мучили, терзали до потери чувств, до крови. И, наконец, казни и расстрелы, без счета, без края и конца. Тысячи безвинных жертв, море мученической крови и сиротских слез».

Чтобы стать украинцами, они должны были убить в себе русского.
Первые В МИРЕ концлагеря Талергоф и Терезин появились в сентябре 1914 г. Их узниками стали жители региона, который сегодня называют Западной Украиной. Но тогда ни Украины, ни украинцев не было. Местные жители называли свои земли Галицкой и Подкарпатской Русью и Буковиной, а себя именовали русинами, а часто и просто русскими. И самое удивительное: большинство из них любили «москалей» и стремились с ними воссоединиться, создав русский мир «от Карпат до Сахалина» (за это их прозвали русо- или москвофилами). За эту любовь их и подвергли геноциду.

Они были гражданами Австро-Венгрии, и с началом Первой мировой всех местных русофилов записали в предатели. Аресты были массовыми, тюрем не хватало, крепость-концлагерь Терезин в Чехии переполнилась моментально. И власти сделали для русинов концлагерь Талергоф - чисто поле под городом Грац оградили колючей проволокой.

«До зимы 1915 г. в Талергофе не было бараков, - писал знаменитый узник концлагеря историк и писатель Василий Ваврик. - Люди лежали на земле под открытым небом в дождь и мороз. Счастливы были те, кто имел над собою полотно, а под собою клок соломы».

Потом построили бараки, в каждом ютилось по 300 человек.

Из-за голода, холода, скученности и грязи начались эпидемии, от которых умерло несколько тысяч человек. Лечения практически не было. Мёртвых хоронили в поле «под соснами». Когда в 1936 г. здесь строили аэропорт Грац-Талергоф, извлекли и перезахоронили в общей могиле останки 1767 человек. Но погибших было, конечно, больше. Лагерь закрыли в мае 1917 г., всего через него прошло от 20 до 30 тыс. узников, точного учёта не вели. Только в первые полтора года погибло более 3 тыс. человек. Над заключёнными жестоко и изощрённо издевались.

«За малейшую оплошность кололи насмерть. Ежедневно утром лежало под бараками по несколько окровавленных трупов», - вспоминал узник лагеря Александр Маковский.

Талергоф и Терезин – концентрационные лагеря для русскихВторая мировая война 1939 - 1945 годов. В гетто города Терезина, превращенного нацистами в концентрационный лагерь, содержались граждане почти всех европейских стран

Особенно популярной была пытка подвешиванием.
«Для запугивания людей в доказательство своей силы тюремные власти по всей талергофской площади повбивали столбы, на которых довольно часто висели в невыносимых мучениях и без того люто потрёпанные мученики, - рассказывал В. Ваврик. - Поводы для подвешивания на столбе были самые ничтожные - например, курение в бараке ночью».

Неслучайно геноцид русинов называют Галицкой голгофой. Всего перед Первой мировой и в войну было уничтожено около 60 тыс. русинов. Крестьян и священников часто расстреливали и вешали без суда и следствия.
Бей своих...

Ключевую роль в этом геноциде сыграли русины, придерживающиеся проукраинской ориентации. Вот что пишет об этом узник Талергофа М. Марко:

"Жутко и больно вспоминать о том тяжком периоде близкой ещё истории нашего народа, когда родной брат, вышедший из одних бытовых и этнографических условий, без содрогания души становился не только на стороне физических мучителей части своего народа, но даже больше - требовал этих мучений, настаивал на них».

И таких свидетельств много.
«Наши братья, отрёкшиеся от Руси, - пишет В. Ваврик, - стали не только её прислужниками, но и подлейшими доносчиками и даже палачами родного народа. Ослеплённые каким-то дурманом, они исполняли самые подлые, постыдные поручения немецких наёмников».

«В самом начале войны, - вспоминал русский галичанин Илья Терех, - австрийские власти арестовали почти всю русскую интеллигенцию Галичины и тысячи передовых крестьян по спискам, вперёд заготовленным и преданным административным и военным властям украинофилами, сельскими учителями и попиками».

Как немцам удалось натравить русинов на русинов? В 1890 г. Австро-Венгрия решила превратить русинов в украинцев, чтобы оторвать их от России. Идею подсказали поляки - они активно участвовали в украинизации Малороссии, вбивая клин между ней и Россией. Говоря современным языком, проводили люстрацию - настроенных прорусски учителей и священников заменяли украинофилами.

Объявили войну всему русскому. Карьеру позволяли делать только тем, кто присягнул на верность украинству. И к началу Первой мировой русины оказались расколотым народом. Как образно говорили москвофилы, «учителя и попики сделали своё дело»: за 24 года существования новой системы образования представители части молодёжи стали украинофилами.

Примерно столько же понадобилось времени для насаждения бендеровской идеологии в наши дни - 23 года назад, в 1991 г., украинцы начали учить историю по-новому. И эта молодёжь до 30 - самые активные участники майдана и "АТО".

А в 1914 г. военный комендант Львова генерал-майор Фр. Римль подводил итоги 24-летней украинизации:
«Галицийские русские (австрийцы считали русскими всех русинов и даже тех, кто был ориентирован на украинство, украинцами не называли ) разделяются на две группы:
а) русофилов и б) украинофилов.
Если вообще можно русских исправить, то это возможно единственно при применении средств беззащитного террора. Моё мнение, что все русофилы являются радикалами, и их следует беспощадно уничтожать».

Отцы нации
Видные украинофилы, ставшие отцами новой нации, активно участвовали в доносительстве. По их свидетельствам возбуждали процессы против русофилов-предателей, многих из которых казнили.
Особенно активен в этом был Кость Левицкий - икона современного украинства и глава Западно-Украинской народной республики (ЗУНР), просуществовавшей несколько месяцев в 1918-1919 гг. Засветился в этом и его сподвижник Лонгин Цегельский - глава МВД ЗУНР и прадед Олега Тягнибока.

В этой истории много перекликается с современностью. Построение украинской нации всегда осуществлялось с помощью насилия и устрашения. И сегодня несогласных демонстративно уничтожают и тем самым запугивают остальных. Чтобы стать украинцами, они должны убить в себе русского.

Обычно когда говорят о русском геноциде ХХ века, то имеют в виду либо большевистский террор против русского народа, либо преступления гитлеровских нацистов и их союзников в годы Великой Отечественной войны. Но вот историю первого настоящего геноцида русского народа, который проводили в жизнь власти «просвещённой» Австро-Венгрии, обычно стараются не вспоминать.

Речь идёт об уничтожении русского народа Галицкой, Карпатской и Буковинской Руси, когда в концлагерях Талергофа и Терезины исчезло из жизни около 70 тысяч представителей коренного русского населения территорий нынешней Украины.

Причины умолчания понятны. Во-первых, в советские годы историкам было неудобно затрагивать тему уничтожения русского национального самосознания, не просто бросающего тень на украинскую «самостийную» мифологию, но не оставляющего от неё и камня на камне. Правда о Талергофе – это самое непреложное свидетельство о том, что украинский национализм рождался не среди исторических и филологических кружков поклонников Тараса Шевченко, но на кровавой Голгофе через массовые казни своих родственников и соседей.

Мало кто помнит, но жители Западной Украины не всегда были русофобами. Более того, жители Галичины и сами считали себя русскими.

Трагедия Галичины состояла в том, что эту окраину юго-западных княжеств Древней Руси при разделе Польши отдали под власть «лоскутной» Австро-Венгрии, где и так проживало больше 25 народов.

Под властью империи Габсбургов русских стали именовать то русинами, то рутенами – лишь бы не русскими.

При этом именно области Закарпатья в начале ХХ века были самой бедной и отсталой провинцией Австро-Венгерской империи. Яркую характеристику бедности местного населения дал экономист Эдмунд Еган: «В основном в хлеборобской Угорщине умирает хлеборобский народ. Русский крестьянин не видит целый год ни мяса, ни яйца, может, выпьет несколько капель молока, а в большой праздничный день съест кусок житного или пшеничного хлеба».

Постоянная нужда толкала крестьян к трудовой миграции – прежде всего в Америку.

Удивительно, но именно через США – вернее, через русских миссионеров Русской православной церкви, приезжавших проповедовать Слово Божие в Америке, – выходцы из Галичины познакомились с православием. И не просто познакомились, но основали движение за возвращение к исконно русской вере.

В 1740 году на австро-венгерский престол была возведена Мария Терезия, известная как ревностная католичка. При её правлении началось насильственное окатоличивание всех подданных империи, в том числе и русских крестьян, через насаждение униатской церкви, подчинённой Риму. В ответ среди русинов зародилось русофильское движение, активными деятелями которого стали так называемые «будители» – интеллигенты, задумавшиеся о роли своего народа в империи и его национальном самосознании.

Разумеется, имперские власти увидели в этом движении проявление опасного сепаратизма. Австрийцы стали запрещать ввоз русских книг и издание брошюр на «московском» языке. Особенно усердствовал наместник Галичины граф Голуховский, который приказал вообще запретить кириллицу и ввести вместо неё для русского населения латинскую азбуку.

Наконец, в противовес русофилам официальная Вена стала пестовать украинских националистов – по принципу «разделяй и властвуй».

В 1870-е годы во Львове было учреждено общество «Просвита», которое стало издавать популярные книжечки об угнетении «украинцев» со стороны русских. И что вообще коварные «москали» похитили у малороссов имя «Русь»: с тех пор малороссы остались как бы без имени и им пришлось искать другое название – украинцы.

Дальше – больше. Два депутата галицкого сейма – основатель и первый глава «Просвиты» Анатоль Вахнянин и его заместитель Юлиан Романчук – объявили с трибуны парламента, что народ, населяющий Галичину, вовсе не русский, но украинский.

И тут же, как будто бы по мановению волшебной палочки, – вернее, по приказу австрийских властей, – новое название вводится в школах, судах и во всех ведомствах. Старые «руские» школьные учебники изымаются и вместо них вводятся «украинские» книги.

На спешно созданную кафедру украинской истории во Львовском университете приглашается из Киева Михаил Грушевский, которому поручают составить историю никогда не существовавшего «украинского народа».

Кроме того, у украинофилов появилась финансовая поддержка от империи – все кооперативы «украинствующих» стали получать солидные займы и кредиты. Крестьяне, не желающие назвать себя украинцами, займов не получали.

Конечно, насильственное насаждение украинствующей идеологии вызвало отторжение у многих галичан, и прежде всего у галицко-русской студенческой молодёжи, которая – в противовес «Просвите» – создала «Общество имени Михаила Каченовского» – в честь поэта и ректора Московского университета.

Было создано и общественное движение «Новый курс«» – студенты шли в народ и преподавали крестьянам литературный русский язык, на сельских торжествах парни и девушки декламировали стихотворения Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Майкова и др.

Член Государственной Думы граф Владимир Бобринский, возвращаясь со Славянского съезда в Праге через Галичину, побывал на одном из таких крестьянских торжеств в деревне и расплакался:

– Я не знал, что за границей России существует настоящая Святая Русь, живущая в неописуемом угнетении, тут же, под боком своей сестры Великой России.Одним из активных русских «будителей» был помещик и фабрикант Адольф Иванович Добрянский-Сачуров – между прочим, дед известного русского художника Игоря Грабаря.

«Всю свою жизнь дедушка отдал на борьбу против мадьяризации русских и славян в Австро-Венгерской империи, – писал Грабарь. – Фанатический поборник славянской идеи, он неоднократно ездил в Россию, был в дружбе с Хомяковым, Аксаковым и всеми славянофилами. В славянофильских кругах его встречали не только радушно, но и с почётом, а в Австро-Венгрии он был признанным главой славянства и самое имя его было символом объединения славянства».

Также Грабарь вспоминал, что дедушка строго следил за чистотой его русской речи, стремясь избавить её от влияния местных говоров.

«Дед заводил у себя в имении, где я рос и воспитывался в детские годы, всяческие русские навыки и обычаи, вывезенные из Москвы и подмосковных имений. Он носил русскую бороду и презирал австрийские бакенбарды. Всё – от манеры говорить и обращения с дворней до халатов и курительных трубок включительно – было подражанием русскому помещичьему быту. Он всю жизнь скорбел, что его родители, бывшие униатами, дали ему неправославное имя – Адольф…

Оба они и моя мать невероятно идеализировали свою далёкую родину-мать, от которой были оторваны всякими историческими неправдами. Во всей русской государственности и самом укладе патриархально-помещичьей русской жизни они замечали только светлые стороны, достойные подражания, кругом же себя видели одни недостатки. Главными врагами “русского дела” считали мадьяр и немцев, а основным врагом православия – католичество и всё, что с ним связано, даже в славянской среде.

Среди верных соратников Адольфа Ивановича был и мой отец, Эммануил Иванович Грабарь, женившийся в 1863 году на старшей дочери деда Ольге Адольфовне Добрянской».

Собственно, вспоминал Грабарь, у дедушки с бабушкой было пять дочерей и двое сыновей, каждый из которых связал свою судьбу с Россией. Так, сыновья служили в русской армии, а одна из сестёр, Елена Адольфовна, вышла замуж за Антона Будиловича, будущего ректора Юрьевского университета и редактора «Московских ведомостей».

Но самым известным деятелем «русской партии» был отец художника Эммануил Иванович, который даже выставил свою кандидатуру в депутаты Будапештского парламента.

«Его явная антимадьярская деятельность создала ему репутацию врага государства и династии и вынудила его бежать из Венгрии в ближайшую соседнюю страну – Италию, где было немало карпатских эмигрантов и в числе их дедушкин друг, священник Терлецкий, живший в Милане в семье миллионера-горнопромышленника князя Демидова Сан-Донато, собственника Нижне-Тагильских заводов, в качестве воспитателя его детей.

Терлецкий устроил отца преподавателем к детям, и здесь он прожил около трёх лет, после чего с ними переехал в Париж, где также пробыл три года. В 1876 году он приехал в Россию, приняв здесь фамилию Храбров...»

Вскоре в Россию приехал и Адольф Добрянский, который был принят самим наследником престола великим князем Александром Александровичем – будущим императором Александром III.

Увы, эта поездка сыграла роковую роль в жизни семьи: после возвращения в Австро-Венгрию Адольф Иванович попал под прицел полиции.

Не успели родные помещика и глазом моргнуть, как Адольф Добрянский и его дочь Ольга, мать художника, были арестованы и стали основными обвиняемыми на громком судебном процессе по обвинению в «российской пропаганде».

Обвинение требовало для отца с дочерью смертной казни, поэтому Игорь Грабарь и его старший брат Владимир были вынуждены бежать к отцу в Россию по подложным документам

Поводом для судебного процесса стало обвинение жителей галицкого села Гнилички в государственной измене.

Дело в том, что в 1881 году жители села обратились в львовскую консисторию с прошением открыть в нём отдельный униатский приход, в чём им было отказано. Крестьяне пожаловались на это своему помещику, графу Иерониму Делла Скала, который был православным румыном. Он и предложил крестьянам перейти в православие, пообещав найти покладистого священника из Буковины.
Встревоженные власти немедленно разрешили открыть в селе униатский приход, но этим не ограничились.

Поскольку этой историей заинтересовалась Ольга Грабарь, а также ряд русинских журналистов, власти решили использовать этот повод для разгрома русинской печати.

Главными виновниками и руководителями преступной группы были представлены Адольф Добрянский и Ольга Грабарь.
Кроме них по этому обвинению были арестованы редактор газеты «Слово» Венедикт Площанский, редактор «Пролома» Осип Марков из Львова, законоучитель и редактор «Родимого листка» Николай Огоновский из Черновиц, редактор «Господаря и промышленника» Аполлон Ничай из Станиславова, редактор «Приятеля детей» Исидор Трембицкий из Коломыи, а также крестьянин из Гниличек Иван Шпундер. Все они были посажены в следственную тюрьму вместе со многими другими подозреваемыми, которые были отпущены ещё до суда.

В ходе судебного разбирательства редактор газеты «Слово» Венедикт Площанский заявил: «Что Русь делится на части, ещё ничего не значит, – она всегда составляет одну целость, как Великая и Малая Польша составляют одну Польшу с одним литературным языком.

Об единой Руси, разделённой с течением времени на части, говорили даже славные польские историки Лелевель, Мацеевский и др., одна часть её попала было во власть Польши; при разделе последней наша область перешла в состав Австрии, против которой мы не выступаем.

Под словами “пора бы нам переступить Рубикон и открыто заявить, что мы настоящие Русские” – я понимаю литературное, а не государственное единение; выражения: “мы не Рутены 1848 г., а Русские” значат, что мы не “Рутены”, над которыми посмеивался в своё время славный венский юморист Сафир, потому что мы были всегда Русскими, а только в 1848 г. сделали нас Рутенами…»

На суде им были предъявлены обвинения в государственной измене, в вину было поставлены идеи единства с русским народом и необходимости использовать единый русский литературный язык. При этом, разумеется, австрийским полякам, например, не запрещалось осознавать своё единство с поляками Германии и России, использовать польский язык.

В итоге обвинение в госизмене провалилось, но всех арестованных приговорили к полугоду тюремного заключения за «нарушение общественного спокойствия».
Процессом воспользовались иезуиты, решившие захватить все униатские и православные приходы в регионе.

Следом грянул первый Мараморош-Сиготский процесс.
Всё началось с того, что православные жители села Иза обратились с просьбой о принятии их в состав епархии к православному будимскому епископу Лукиану (Богдановичу). Но владыка Лукиан посоветовал обратиться к сербскому патриарху Георгию (Бранковичу).

В 1903 году изяне написали письмо в резиденцию сербского патриарха, а затем послали и делегацию с просьбой направить к ним православного священника.

Патриарх дал согласие, но затем в дело вмешалось униатское духовенство. И когда на одном из воскресных богослужений в селе Иза прихожане хором прочитали молитву Символ веры на православный лад, то есть без католического так называемого филиокве (от лат. Filioque – «и от Сына»), униатские священники тут же написали донос властям.

Историк Фёдор Аристов писал: «Село было наводнено венгерскими жандармами. Начался поголовный обыск, конфисковали все богослужебные книги и даже иконы. Жандармы простояли в Изе несколько месяцев, забирая у крестьян провизию и ничего за это не платя; всячески притесняли и оскорбляли народ и глумились над женщинами.

Долго терпело беззащитное население всевозможные обиды; наконец, доведённое до отчаяния, не выдержало, причём несколько человек воскликнуло: “Пора придти русским и выгнать мадьяр”. Этого было достаточно, чтобы возбудить дело о государственной измене».

В начале февраля 1904 года в городе Мараморош-Сигот начался первый судебный процесс против жителей села Иза. К суду были привлечены около 20 лиц, которых прокурор обвинил в государственной измене и оскорблении униатской церкви.

В итоге было осуждено всего семеро крестьян за подстрекательство людей против греко-католической церкви. Иоаким Вакаров, Василий Лазарь и Василий Кеминь были осуждены на 14 месяцев ареста и 500 крон штрафа, Максим Плиска – на один год тюрьмы и 500 крон, Андрей Орос, Андрей Изай, Георгий Плиска – на два месяца и девять дней и 180 крон штрафа.

Кроме того, всем обвинённым крестьянам присудили огромные судебные издержки.

Газета «Русское слово» писала: «Хозяйство этих крестьян было уже сильно подорвано административными штрафами и жандармским постоем, а особые судебные штрафы взыскали в то время, когда главы семейств отбывали тюремное заключение. Проданы были с молотка за бесценок вся земля, дома, скот и домашняя утварь.

Крестьяне вышли из тюрьмы совершенно нищими, и семьи их ютились у односельчан, содержимые на скудные средства православной общины села Изы. Но Аким Вакаров и его товарищи были бодры духом, и так как у них своей земли больше не было, то они пошли на подённый труд».

Вскоре Иоаким Вакаров, один из неформальных лидеров православного движения в селе Иза, был убит. Виновные, понятно, не были обнаружены, но всё окрестное население было уверено, что крестьянина убили венгерские жандармы, расквартированные в селе.

В село же был назначен униатский священник – некий о. Азарий, который открыто угрожал всем вольнодумцам:

– Погодите только, подлецы! Войско и жандармы приведут вас обратно в мою церковь!

И вскоре о. Азарий исполнил своё обещание.(c)